Анна Долгарева: ЛЕГЕНДЫ И БЫЛИ РУССКОГО СЕВЕРА

ЛЕГЕНДЫ И БЫЛИ РУССКОГО СЕВЕРА

сорока-белобока

выходишь к озеру, затягиваешь длинно,

тянется песня, не песня клокот.

осень пришла, налилась калина,

так и тянет потрогать.

сплетешь венок, наденешь, аки корону,

чем я не красавица, не царица?

мох зеленый сбегает к воде по склону,

паутина в пальцах сосенок серебрится.

Сорока, сорока,

Была белобока,

Кашку варила,

Деток кормила.

через двенадцать ножей перекинься в подполе

так, чтобы выломало спину.

со зреньем иным очнешься, крича от боли,

среди банок, хранящих огурцы и малину.

лети-лети на север, где дня почти не осталось,

где склонились к земле набрякшие травы,

лети-лети на север, мене, текел, фарес,

лети-лети, ничего не исправишь.

Этому дала, этому дала, этому дала, этому дала,

А этому не досталось:

Он сам мал,

Крупы не брал,

По воду не ходил,

Воды не носил,

Дрова не рубил,

Печки не топил.

это не дым из трубы, это призраки, тени,

чего ты приходишь, маленький, чего тебе надо,

расскажу тебе сказку, полную приключений,

положу на окно кусочек молочного шоколада.

Иди, малый, по водицу

На холодную криницу.

Тут пень, тут колода,

Тут мох, тут болото,

Тут холодная водица.

...и никто не вернулся, никто никогда не вернулся.

***

Занесло в эту деревеньку, к алкоголикам да рыбакам,

природа скупая, северная, мох да вода,

луковка с крестом над бараком вот и храм,

береги тепло, его и не бывает тут никогда.

Подхожу батюшки, настоящая бревенчатая изба,

и наличники ветхие, но с вырезанными крестами,

и так она вроде крива, коса и груба,

а тут чудо такое, смотрите сами.

И выходит мужик с бутылкой в брезентовых сапогах.

Я ему говорю, надо же, какое красивое.

А он смеется: это от тех, кто приходит в снегах.

И пьет свое пиво.

Не хотел говорить, предложил морошки,

просто так, говорит, у нас тут не материк, бесплатно.

Какие же они, думаю, тут хорошие.

А все равно расспрашиваю аккуратно.

Ну чего, говорит, приходили ко мне, все трое.

Стучали-стучали, так я на икону крещусь Николая,

и они ушли. Потом еще ходили, но то такое.

А что за трое? говорю. Да я за них отсидел уже, бает.

А я стою, у меня рюкзак из Спортмастера, сама на стиле,

Ем эту его морошку сахарными устами.

И такое что-то смотрит между лопаток, что аж зубы заныли.

Но тут же кресты резные, потому не достанет.

***

Пробирались через бурелом на границе с Карелией,

еле пройдешь: густая трава, изломанные деревья,

и черничники какие-то невероятные, ягоды так и висят,

крупные, наливные и густо-густо.

Словно это какой-то заколдованный райский сад,

а не продираешься по лесу с шумом и хрустом.

И так, конечно, хотелось остановиться, набрать ее в горсть,

чтобы полон рот был этого кисловатого сока,

но Саша подгонял, и трещали ветки, как кость,

надо было выбраться, так и не попробовала нисколько.

В восемнадцатом году я вернулась с войны,

из степей, полных горячего ветра,

проехала две тысячи километров,

но не был домом мой дом, и моими не были мои сны.

А потом поехала на случайную тусу на Ладоге,

и пока народ общался на тему какой-то йоги,

я села посреди черники, вымазала штаны и ладно,

и никого не замечала до самой обратной дороги.

И были у меня только озеро да черника,

восковые ее листочки да вкус знакомый,

и было звучание прибоя и птичьего крика,

и я была дома.

***

из радуги над озером, из глубокого омута, из шишек и мхов,

из запаха земли и лежалых листьев,

из воздуха, что на рассвете прозрачен и почти бирюзов,

из нор, из которых ушли лисы,

из неяркого вереска, из обкатанных водою камней,

из говна, натурально, и веток

зарождается нечто, что будет дрожать во мне,

как сплетение света.

как дерево из семечки, как птенец, вылетающий из гнезда,

зарождается, трогает за сердце, щекочет суставы.

север мой, север, матовая твоя вода,

север мой, осень, горчичные травы.

камни в ручье ледяные, как леденцы,

зачерпнешь умыться воды, половину выльешь.

и по утренней росе приходят мои мертвецы,

и летят гуси-лебеди, и солнце несут на крыльях.

ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

#стихи 2021